Прекрасная хозяйка Ирина Викторовна Спириденкова очень любит готовить блюда с непривычными для русского слуха названиями – кух и штрудель. Таким образом дает о себе знать ее генетическая память, ведь Ирина Викторовна по национальности немка. 

 Это да еще, пожалуй, неистребимое стремление к пунктуальности, чистоте и порядку – единственное, что связывает ее с корнями, которые волей жесточайших обстоятельств долгие годы выкорчевывались из сознания.

Ирина Шульц родилась в 1950 году в городе Караганда, большую часть населения которого в то время составляли люди, попавшие под жернова сталинских репрессий. Предки со стороны матери Ирины Викторовны когда-то жили на Украине, в Запорожской области, со стороны отца – были поволжскими немцами из Саратовской области. В годы репрессий и те, и другие с одними чемоданами в руках были выброшены в суровые казахские степи.

В раннем детстве Ирина почти ничего не знала о прошлом своих родителей. Она жила вполне благополучно, прекрасно училась, имела множество друзей. По-немецки девочка не знала ни слова и даже когда в школе пришла пора изучать иностранный язык, сознательно выбрала анг-лийский. Ирина всячески пыталась откреститься от национальности, которую в ту пору дети часто отождествовляли с фашизмом. Хотя теперь нам хорошо известно, что это позорное явление не имеет национальности, его сторонники встречаются даже среди тех, чьи предки сложили головы в борьбе с фашизмом.

Лишь годы спустя девушка узнала от своих родственников леденящие душу подробности времен политических репрессий. Оказалось, что в самом начале войны семья ее деда была выслана с Украины в Коми АССР, Соликамск и Казахстан. При этом с них была взята подписка о том, что они никогда не возвратятся в родной дом, который и сейчас еще стоит в Запорожье. Расчет был сделан на то, что «потенциальные предатели» погибнут в суровом климате от голода и холода. 

Так и случилось: два дяди Ирины Викторовны умерли, а третьего, находившегося на грани жизни и смерти, спасла одна добрая врач, распорядившаяся отправить самых слабых больных к родственникам. Так дядя попал под крыло своей сосланной в Казахстан мамы. Она-то и спасла сына от неминуемой гибели ценой собственной жизни. Каждый кусок бабушка Ирины Викторовны отдавала ему, а сама умерла от голода.

Мама Ирины, как ее брат и сноха, трудилась на угольной шахте и однажды обморозила пальцы на ногах. При этом вся семья вплоть до 1955 года не имела права никуда выезжать из Караганды и регулярно ходила отмечаться в комендатуру. Поэтому и Ирина Викторовна, родившаяся за пять лет до того, как был отменен этот закон, впоследствии получила статус пострадавшей от политических репрессий.

– Пережитое наложило неизгладимый отпечаток на характер моей мамы, – рассказывает моя собеседница. – До своих последних дней она оставалась замкнутой и какой-то зажатой, не любила вспоминать о прошлом. В то время, как большинство наших родственников с началом националистических настроений в Казахстане переехали в Германию, она не хотела об этом и думать...

– В каждом человеке, имеющем связь с войной, остается страх, который мы не в силах пережить, – вспоминает слова одного профессора, курсы которого посещала еще в Казахстане, Ирина Викторовна. – Даже ей, человеку, которого репрессии коснулись лишь опосредованно, тяжело вспоминать узнанное из рассказов близких. – Возможно, поэтому я всем существом ненавижу распри, несправедливость, войну и очень хочу, чтобы между людьми всегда были мир, согласие и дружба.

Ирина Викторовна закончила Карагандинский педагогический университет, 45 лет жизни посвятила педагогической деятельности. Переехав в Кинель-Черкассы, 13 лет работала в кинель-черкасском детском саду «Колосок».

– Признаюсь, что я далеко не сразу привыкла к жизни в России, – говорит она. – Ведь полвека, проведенные в Казахстане, из жизни не вычеркнуть... И снова причиной перемены места жительства стали национализм, человеческая рознь... Когда же люди поймут, что неважно, какой национальности человек, на каком языке говорит, главное – что у него в душе. Доброта, милосердие, любовь не имеют национальности. Каждый приходящий в этот мир жаждет этого. Наверное, поэтому мне так близки дети, их чистые сердца понимают это без слов.

 

И.Беляева.