Чапанное восстание в фактах и воспоминаниях старожил

Чапанное  восстание  в  фактах  и  воспоминаниях  старожилВ истории Кинель-Черкасс есть и трагические страницы. Одна из них связана с событиями 1919 года. Тогда в начале марта произошёл крестьянский бунт, известный как Чапанное восстание. С тех пор минуло 105 лет.

В архиве районного историко-краеведческого музея на эту тему собраны вырезки из районной газеты «Трудовая жизнь» 50-60-х годов прошлого столетия. Также имеется машинописное издание «История слободы Кинель-Черкасской» А.Ф.Верёвкина, который в то время был главным редактором газеты.

Восстание затронуло Симбирскую и Самарскую губернии. 16 марта 1919 года в Кинель-Черкассах вспыхнул контрреволюционный мятеж, распространившийся более чем на 10 волостей, расположенных вдоль железнодорожной ветки Кротовка-Сергиевск. Недовольное методами проведения прод­развёрстки население Кинель-Черкасс двинулось к зданию винокуренного завода (ныне сельхозтехникум), куда был согнан реквизируемый скот, а затем в волостной комитет для расправы над местными большевиками. В Кинель-Черкассах обстановка обострилась ещё и тем, что войска Колчака стояли в 20 километрах от села.

Восставших крестьян в исторических хрониках, документах и статьях в газете называют кулачьём, мятежниками, убийцами. В заявлении ответственного секретаря Самарского губкома М.Н.Ефремова, напечатанного в газете «Трудовая жизнь» от 1 декабря 1968 года, немного проясняются события марта 1919 года. В его описании событий он всё больше называет их «крестьянами» и причины восстания видит в произволе и насилии, которые творились со стороны продотрядов, проводивших продразвёрстку.

«Сергунин… заехал с конца улицы и погнал подряд скот. Этим произвёл страшное возмущение среди крестьянства. Немедленно распространился слух, что весь скот отбирают». Этот скот собрали на территории винного склада (где теперь находится сельскохозяйственный техникум). Крестьяне сбили замки и выпустили скот, который потом был разведён по дворам. От рук мятежников погибли комендант села Николай Алфёров, обе его дочери Клавдия и Павлина, одна – учительница, другая – библиотекарь, милиционер Никон Тарабрин, всего 12 человек. Все они были похоронены на площади им.Ленина. При строительстве здания районного Дома культуры останки перенесли в парк, на этом месте и сегодня стоит памятная стела, посвящённая борцам за народное счастье, погибшим во время кулацкого мятежа.

А сколько погибло во время подавления восстания? Ефремов говорит о том, что восставшие серьёзного сопротивления не оказали. В тот же вечер начались аресты и массовый террор, жертв было немало.

М.Н.Ефремов признаёт также произвол и насилие со стороны членов продотрядов в отношении крестьян. Да и лозунги восставших были не против советской власти, а против произвола коммунистов, в руках которых находилась власть. Продовольственные агитаторы продолжали «выкачивать» хлеб из деревни традиционными методами, не считаясь ни с нуждами крестьян, ни с их интересами.

Из  воспоминаний  старожил

Историческая память сохраняется в рассказах, которые передаются из уст в уста, может быть не вполне точно, но и эти сведения позволяют воссоздать трагическую картину событий того времени.

Татьяна Николаевна Пронягина (Коновалова):

– Мой прадед Михаил Григорьевич Городниченко был выходцем с Украины. У него было 6 детей: два сына, пропавших без вести в первые годы Великой Отечественной войны, и четыре дочери, одна из них Вера Михайловна Ширяева (Городниченко) – моя бабушка. Семья считалась зажиточной, имела мельницу, маслобойку. Прадеда уважали односельчане, он входил в состав земского собрания после революции 1917 года. Михаил Григорьевич добровольно отдал всю недвижимость в колхоз, поэтому не был раскулачен. В 1919 году в марте в селе по продразвёрстке забрали весь личный скот и, по словам моей бабушки, поместили на склад на территории сегодняшнего здания сельхозтехникума. К прадеду обратились сельчане, чтобы он поддержал их в просьбе к власти вернуть хотя бы по одной корове или лошади в каждую семью. Пошли все к комиссару Николаю Алфёрову, просить его вернуть им скот, но тот отказал. Тогда просящие сорвали замок на складе, чтобы выпустить скот. Кто-то из представителей власти применил оружие и началась борьба. Были убитые с двух сторон. Из Самары прислали отряд красноармейцев. Восставшие стали прятаться в лесу на Семёновской горе, но прадед остался дома, так как не принимал участия в расстреле коммунистов и думал, что его не арестуют, но его взяли и расстреляли на горе с активистами бунта. Сейчас это район рядом с территорией бывшего здания «Россельхозтехники».

Моя бабушка каждый год посещала то место, читала там молитву и брала меня с собой, когда я была ещё ребёнком. Однако креста там не было, там росли цветы, наверное, она их и сажала. Я думаю, в те годы люди ещё боялись вслух говорить об этой трагедии, поэтому мы мало знаем об этом.

Николай Васильевич Пере­дерий:

– Мой дед Семён Андреевич Черкасов – потомственный казак, жил в Коханах и был участником событий марта 1919 года в Кинель-Черкассах. Он ездил в Кинель-Черкассы на сход, при оружии. Но, когда началось подавление восстания, вернулся в село, закопал в лесу оружие и уехал с семьёй в Киргизию, опасаясь репрессий. Он был грамотный, имел образование фельдшера, помогал людям, мог лечить животных. К нему всегда приходило много народа (и русские, и казахи), и, конечно, этим он вызывал подозрение властей. Жили они богато, после раскулачивания их дом сожгли, на этом месте сейчас школа. Годы спустя дед приезжал на родину, но тайно, всю жизнь боялся властей.

Валентина Александровна Мусина:

– Про Чапанное восстание мне рассказывала соседка баба Паша Мацуева. Она жила на улице Лево-Набережная (Алыбин бережок) рядом с домом Алыбина, где большевики открыли клуб им.К.Либкнехта. Когда началось восстание, её муж находился на работе, на почте, долго не возвращался. Она, услышав стрельбу, решила пойти его искать. На углу улиц Ленинская и Крестьянская, где потом была вечерняя школа, на снегу увидела труп Алфёрова, он лежал в крови вниз головой в белой рубашке. Она забежала в здание волостного комитета, там на стульях были посажены убитые, изуродованные дочери Алфёрова Павлина и Клавдия. Баба Паша побежала в сторону почты, которая находилась на углу улиц Ленинская и Комсомольская, на этом месте сейчас храм. Мужа она разыскала, и они вместе вернулись домой. Баба Паша рассказывала, что восстание первыми подняли сарбайские, приехали на подводах и начали призывать черкасских к свержению коммунистов.

Раиса Алексеевна Соколова:

– Семья деда Меркурия Ковригина была зажиточной, они были середняками-десятниками, имели достаточно земли, скот, во время посевной, сенокоса и уборки урожая нанимали работников. Жили крепко, своим хозяйством. В семье родились 11 детей, правда выжили только 9. Дед принимал участие в Первой мировой войне, был в немецком плену. События 1919 года в моей памяти сплетаются воедино с революцией, раскулачиванием, коллективизацией. Бабушка рассказывала, что в 1919 году был сильный голод. Чтобы спастись от раскулачивания, мой отец был вынужден пойти жить в семью матери «примаком». Отбирали всё: скотину, зерно. После мятежа расстреливали людей и сбрасывали трупы в котлован, где теперь находится «городок», раньше там было поле, стояла кузница.

Знаю про «нистраткин» колодец и Нистратку. Это его по-уличному звали, жили они в конце ул.Островская, обособленно, тоже были зажиточные. Историю про то, что он жестоко казнил людей (сворачивал шею и сбрасывал в колодец) я хорошо помню. Это был дюжий крестьянин, которого каратели отряда Фрунзе заставили казнить своих односельчан. После он раскаялся и завещал не хоронить его на православном кладбище, а упокоить на огороде при их доме. Колодец тот, куда сбрасывали тела казнённых им мятежников, закатан под асфальт и находится на территории нынешней инкассации.

P.S. Благодарим сотрудников МБУ «Историко-краеведческий музей» м.р.Кинель-Черкасский за предоставленные материалы и фото.

Подготовила Н.Глазкова

Фотографии из галереи

Фотоконкурс "Мы...
Image Detail
Мы любим спорт!
Image Detail
Размышление, С....
Image Detail
Мы любим спорт!
Image Detail
Д.Седов
Image Detail