В авиации нет слова «последний»

Опубликовано 16.08.2017 01:00

Несколько лет назад на территории Кинель-Черкасского района базировался 793-й отдельный, транспортный, боевой, вертолетный полк. Его боевые и трудовые будни являются неотъемлемой частью истории нашего муниципального образования.

Вертолетный полк оставил неиз­гладимый след в сердцах тех, кто трудился в его расположении и выполнял воинский долг. Наш собеседник, офицер запаса, под­полковник Василий Николаевич Исаев, отслужив 21 год, уволился из части в должности заместите­ля командира полка.

Василий Николаевич, с точки зрения Вашего опыта, чем явля­ется авиация для Вооруженных сил России?

– Лично я считаю, что ар­мейская авиация – это такой специфический род войск, без которого российская армия не может обойтись. Она легко вы­полняет задачи по обеспечению всем необходимым в тех местах, куда невозможно ни пройти, ни проехать. Мне очень жаль, что сократилось число авиацион­ных училищ, которые выпуска­ли вертолетных летчиков. Из трех, Уфимское, Саратовское и Сызранское, осталось только последнее, самое древнее. Но и оно начало возрождаться лишь несколько лет назад. Как будто бы армейская авиация утратила свою значимость. Ее невозмож­но заменить. С задачами, кото­рые она выполняет, не справится ни один другой род войск.

Вы так ревностно говорите об этом. Наверное, авиация – Ваше призвание? Возможно, Вы мечта­ли об этом с детства?

– Ни то и ни другое. С детства я мечтал о том, чтобы просто пой­ти в армию. Военным летчиком решил стать в 8-9-м классах по примеру старшего брата моего школьного товарища. Он учил­ся в Сызранском авиационном училище и много рассказывал о том, что значит быть летчиком. В глухой деревне (я вырос в Перм­ской области, в тайге) не было представления о том, что такое авиация, тем более армейская. Я загорелся и твердо решил пойти учиться в Сызранское авиацион­ное училище.

Полет на вертолете – это не­что большее, чем в самолете. Летчик, пилотируемый самолет, поднявшись на большую высо­ту, только выполняет указания с земли. Он лишен возможно­сти видеть то, что внизу. Пилот вертолета сам ориентируется и выполняет свою задачу. Кроме того, полет не лишен романтики. Летчик, словно птица, видит всю земную красоту с высоты. Ощу­щения полета совсем другие.

Полк, который базировался в Кинель-Черкассах, стал послед­ним местом Вашей службы?

– В авиации нет слова «по­следний». Этот полк был моим крайним местом службы.

В 1992 году полк перебази­ровался на данное место дис­локации из грузинского города Телави. Когда СССР распался, правительством было принято решение о выводе войск с терри­тории ближнего зарубежья. Со­гласно этому приказу, мы распо­ложились в Кинель-Черкассах на аэродроме бывшего ДОСААФа.

Где Вы служили после училища?

– После училища сразу попал в Германию на 5 лет. Но через 3 года, в связи с тем, что начались боевые действия в Афганистане, был направлен в Кабул. В общем-то, послужной список у меня небольшой. После Афганистана служил в Закавказье: в Южной Осетии, Азербайджане и Грузии.

Самый опасный период служ­бы связан с Афганистаном...

– Пока там находишься, не осознаешь, что рядом идет вой-на. Если об этом думать, мож­но сойти с ума. В то время мне было 26 лет. Дома меня ждали жена и две дочери. Было ради чего жить.

Сейчас вспоминаю Афгани­стан добрыми словами, потому что он стал для меня хорошей практической школой. На мой взгляд, в армии от летчиков тре­буют много лишнего, вместо того чтобы ориентировать их на выполнение своих задач. В Аф­ганистане все было четко: одно звено прикрывает колонны, другое – обеспечивает продо­вольствием... Я летал на боевом вертолете, поэтому выполнял только боевые задачи, уничто­жал выявленные наземные точ­ки душманов, за что награжден орденом Красной Звезды. Чет­кость выполнения задач упроща­ла службу. Этот опыт пригодился мне позже, когда обучал молодых летчиков в Кинель-Черкассах.

Хочется спросить, было ли Вам страшно, или летчикам не­ведом страх?

– Страх присущ любому нор­мальному человеку. Страшно было сначала оттого, что много­го еще не знаешь и нет конкрет­ного опыта, и когда, отвоевав полтора года, завтра собира­ешься домой, а сегодня погиба­ет экипаж. Такие случаи были. Не дай Бог остаться на чужой земле. Вот это страшно. Во вре­мя службы страха нет, делаешь свое дело и знаешь, что через полтора года домой.

Чем стало для Вас «крайнее» место службы?

– Я патриот своей малой ро­дины, живу в Пермской области, где жили мои родители, но всегда вспоминаю крайнее место служ­бы. Кинель-Черкассы занимают определенную часть в моем серд­це. Здесь родился наш третий ре­бенок, сын. В этом краю осели мои дети (в Кинель-Черкассах живет старшая дочь, средняя – в Самаре, сын – в Отрадном), ро­дились внуки, пятый – совсем недавно, 1 августа. Здесь живут мои друзья-однополчане. У нас сложилось такое братство между теми, кто здесь заканчивал служ­бу и имеет возможность сюда приехать. Существует традиция встречаться 23 февраля и в День ВВС, вспоминать годы совмест­ной службы.

Василий Николаевич, пройдя непростой жизненный путь, свя­занный с боевой службой, что бы Вы пожелали молодым людям, которым только еще предстоит ис­полнить свой долг перед Родиной?

– Идти служить. Особенно я ратую за летные училища, пото­му что без армейской авиации не обойтись. Для молодых лю­дей это не только особая подго­товка, но и честь стать военным летчиком. Об этом я говорю и в школах на уроках мужества. Это очень интересная профессия. К сожалению, у меня преемников нет, сын не подошел по здоро­вью. Возможно, внук оправдает надежды.

Беседу вела О.Горбунова.