Трагедия и подвиг

Весной 1986 года мир содрогнулся от новости об аварии на Чернобыльской АЭС. В числе первых, кто встал на пути беды, были военные лётчики. Среди них – наши земляки Владимир Кобзев и Игорь Буйненко, чьи имена не всегда звучали в сводках, но чьи поступки стали примером настоящего мужества. Они поднимались в заражённое небо, чтобы тушить пожар, сбрасывать смеси, блокировать распространение радиации. Их подвиг – тихий, самоотверженный, жизненно важный.

Работа авиации в Чернобыле была одной из ключевых. Экипажи вертолётов зависали прямо над разрушенным реактором, где уровень радиации оставался крайне высоким. На тяжёлые машины, в том числе типа Ми-26, загружали до 18 тонн специального клеевого состава, которым покрывали энергоблок и прилегающую территорию, чтобы «связать» радиоактивную пыль и не дать ей распространиться. Кроме того, лётчики снимали вышедшие из строя из-за облучения роботизированные комплексы и доставляли оборудование в наиболее опасные зоны.

Владимир Дмитриевич Кобзев – майор, военный лётчик 1 класса с налётом около 2000 часов, допущенный к полётам в любых условиях – днём и ночью. В его лётной книжке отмечена универсальная подготовка и высокая квалификация. До Чернобыля он прошёл серьёзную школу: окончил Сызранское высшее военное авиационное училище, где курсанты не только летали, но и полностью обслуживали технику. Начинал на Ми-2, затем освоил Ми-8.

Боевой опыт Кобзев получил в Афганистане. Там он выполнял широкий спектр задач. Перево­зил грузы, высаживал десант и спецгруппы, работал в сложнейших условиях горной местности и постоянной угрозы обстрелов. Участвовал в вылетах к границам Ирана и Пакистана, в том числе в операциях разведывательного характера. Во вторую командировку, в 1987 году, условия стали ещё жёстче – полёты выполнялись преимущественно ночью из-за высокой опасности поражения.

В Чернобыль Кобзев был направлен срочно – правительственной телеграммой. Его участие пришлось на этап, когда часть работ ещё выполнялась вручную, а техника быстро выходила из строя от радиации. Экипаж Кобзева выполнял вылеты по дезактивации и техническому обеспечению работ. При полёте он получил дозу облучения, что могло привести к серьёзным последствиям для здоровья, но для Владимира Дмитриевича чувство долга перед командой и страной было важнее собственного благополучия.

Игорь Иосифович Буйненковстретил Чернобыль как обычный лётчик, привыкший к строгому распорядку и будничной службе. До весны 1986 года его жизнь мало отличалась от жизни других военных авиаторов: полёты, тренировки, впереди – понятная, предсказуемая карьера.

Всё изменилось после аварии на Чернобыльской АЭС. Его экипаж направили в зону катастрофы, и это задание сначала воспринималось как очередная командировка. Но уже в первые дни стало ясно, что речь идёт о работе, к которой никто по-настоящему не был готов.

Сначала – Чернигов, затем переброска ближе к реактору, в Овруч. Оттуда до эпицентра – считаные минуты полёта. Режим стал жёстким и однообразным: подъём на рассвете, вылет, работа над заражённой территорией. Вертолёт зависал над землёй, а экипаж обрабатывал участки специальным раствором, который должен был сдерживать радиоактивную пыль. Эффект был быстрым, но недолгим – дождь разрушал плёнку, и всё начиналось заново.

Первые впечатления от зоны были тревожными. Таблички с предупреждениями о радиации, ограждённая техника, необходимость каждый раз осматривать вертолёт, понимая, что он заражён. Особенно опасными считались двигатели. Но страх оказался недолговечным, уже через несколько дней он уступил место привычке. Работа стала восприниматься как обычная, несмотря на скрытую угрозу.

Буйненко провёл в Чернобыле восемь суток в период, когда уровень радиации оставался особенно высоким. Он выполнял те же задачи, что и другие: вылеты к реактору, участие в операциях по его «глушению», когда с воздуха сбрасывали свинец, стараясь уменьшить выбросы. Каждая такая миссия требовала точности и выдержки, но времени на раздумья не было.

На фоне этой работы оставалась личная жизнь, словно из другой реальности. Через неделю после его возвращения должна была состояться свадьба. Подготовка шла без него. Их история с Ларисой началась ещё в студенческие годы, выдержала расстояния и ожидание, и даже Чернобыль не стал преградой.

Вернувшись, Игорь Иоси­фович не испытывал ощущения подвига. Для него это была выполненная задача, такая же обязательная, как и все предыдущие. Спустя годы пришло официальное признание – награда нашла его лишь через двенадцать лет.

В минувший понедельник на аппаратном совещании глава района В.Фролов вручил ликвидаторам памятные медали и ещё раз поблагодарил за самоотверженность.

А.Бугакова

Фото: Пятьдесят первый канал